Подготовлено Premiera
Летчику-испытателю Алексею Колчину было поручено первому поднять в воздух реактивный самолет и указать конструкторам на его недостатки. Первые испытания прошли успешно. Но во время работы над усовершенствованием машины двигатель взорвался и Колчин погиб. И теперь Сергей Шаров, внимательно изучив рекомендации друга, записанные на магнитофонную пленку, делает вторую попытку…
Подготовлено Premiera
Когда пересматриваешь «Им покоряется небо» сегодня, ощущаешь в фильме не только дань своему времени, но и что-то удивительно личное, что ускользает от прямого взгляда. Картина заставляет задуматься — о цене подвига, о праве на ошибку, о людях, которые пытаются взлететь выше самого себя.
Мне кажется, в 1963 году многих захватывала прежде всего романтика неба и героизм профессии летчика. Сейчас же куда отчетливее проступают вопросы слабости и уязвимости, которые тогда были на втором плане.
Фильм перестал быть только о героизме — теперь он и про сомнения, про личный риск, про тот момент, когда человек всё же вынужден делать шаг, несмотря на страх.
Есть ощущение, будто за всей авиационной тематикой и крупным планом испытаний фильма Лиозновой скользит куда более тревожная нота. Сколько ещё советских фильмов проговаривали вслух: человек слаб, ошибочен и смертен?
А здесь это не только показано — это становится центром истории.
Не пробовали смотреть на историю иначе — будто пленка, оставленная Колчиным, продолжает жить своей жизнью, а новый взлет Сергея — это как бы вторая попытка для самого Алексея?
По-моему, пленка в фильме работает не просто как сюжетный шум — это монумент очень советской вере в преемственность, в трансляцию опыта буквально и символически. Она делает живым то, что кажется уже ушедшим.
Если вы не видели картину или смотрите её только кусками на ТВ, остановитесь: на этой странице можно включить полную и отличную по качеству версию «Им покоряется небо» прямо с официального канала студии. Это не плохая копия и не пятая пересказанная версия — здесь всё по-настоящему, без потери деталей и с теми красками, которые задумала Лиознова.
Многие спорят, насколько Алексей Колчин ощущал близость катастрофы. Читал даже мнение, что он осознанно шел на риск, чтобы открыть новый путь для других — не только в плане техники, но и в человеческих отношениях.
А вдруг вся его последняя речь на пленке — не инструкция, а способ предупредить о границе, за которую не стоит заходить?
Мне интересно узнать: верите ли вы, что герои «Им покоряется небо» сознательно жертвуют собой ради будущего, или же трагедия случается почти случайно? На мой взгляд, вся картина построена как спор с этой идеей — и только зритель решает, на чьей он стороне.