Подготовлено Premiera
Герой ленты, режиссер-самоучка, энтузиаст нового революционного искусства Искремас («искусство — революционным массам») посвятил свою жизнь театру. Он начал свою деятельность в провинциальном городке, который переходил из рук в руки: красных теснили белые, белых — зеленые.
Подготовлено Premiera
Откровенно говоря, я сам долго относился к «Гори, гори, моя звезда» как к своеобразной советской комедии — лёгкой, чуть наивной, служащей чем-то вроде иллюстрации к турбулентным годам после революции. Но с каждым новым просмотром в фильме Митты открывается настолько глубокий пласт смыслов, что наивным его уже никак не назовёшь.

Многие вспомнят сюжет как борьбу театрального энтузиаста Искремаса за место под солнцем в революционное время. Мол, на сцене смешные ситуации, а в зрительном зале — смешливые лица.
Но не кажется ли вам, что этот смех — защита от довольно тревожной правды?
Автор говорит с нами о том, как человеку искусства балансировать между личным призванием и требованиями эпохи. Времена меняются, лояльность публики — тоже, а вот внутренний голос, кажется, только громче.
В фильме есть момент, который не отпускает. Искремас, окружённый артистами и военными, продолжает ставить спектакли практически для никого, на развалинах, в буквальном смысле среди руин.
Сколько сейчас произведений о сопротивлении — не внешнему врагу, а энтропии, разрухе, собственной усталости? Мне кажется, этот мотив и делает картину пугающе современной.
Признаюсь, лично я долго искал достойное качество этой классики. Теперь наконец есть полная, официальная версия — прямо здесь, без рекламы и компромиссов.
Такой вариант позволяет разглядеть по-настоящему живую игру Табакова и весь антураж эпохи, который раньше прятался за рябью экранов.
Допустим, Искремас — не просто энтузиаст, а такой себе прототип советской утопии. Он наивен, упрям, идеалистичен до самоистязания.
Но именно в этом — его невероятно уязвимая, человеческая суть. Не поиск признания, а попытка выжить как личность и не сдаться времени.
Что, если трагедия Искремаса — в невозможности стать идеальным инструментом эпохи? Может, именно в этом кроется неразрешимый конфликт картины: у искусства нет и не будет одной задачи — оно всегда будет искать свой собственный путь, несмотря ни на какие лозунги.
Не находите?