Подготовлено Premiera
Российская кинорежиссер Вера Строева специализировалась на экранизациях известных опер. Одним из самых успешных из них стала киноверсия Мусоргского 1955 года и пушкинского «Бориса Годунова». Адаптация Строевой ловко обтекает историю русского царя, жизнь которого подвергается опасности из-за претендента на престол. А. Пирогов исполняет заглавную партию, а Г. Неллеп представляет вокальную и визуальную угрозу как «Лжедмитрий». Использование цветного процесса, известного как Magicolor, добавляет правильную нотку театральной искусственности в торжество пышности и великолепия. Борис Годунов был освобожден в США в 1959 году, когда единственного русского, который волновал большинство американцев, звали не Борис, а Никита.
Подготовлено Premiera
Часто ли вы пересматриваете экранизации опер? Я сам долго был уверен, что это редкий вид кино — академичный, сложный, оторванный от нервов сегодняшнего дня.

Но «Борис Годунов» Веры Строевой ломает этот стереотип с первой сцены и по сей день воспринимается неожиданно актуально.
Картину невозможно смотреть без замирания: здесь нет простого объяснения поступкам Годунова, а история разворачивается не как летопись, а как огромное внутреннее испытание для каждого персонажа. Иногда кажется, что это вовсе не о царях, не о винтах истории — это камерная драма о том, как власть меняет человека.
Многие по привычке думают: если старая советская картина и ещё по опере, значит сложная, скучная и устаревшая. Давайте честно: все самые популярные предубеждения тут разбиваются в первые же двадцать минут.
Цветной процесс Magicolor выдает потрясающую глубину краскам — эти наряды и декорации выглядят порой нарочито театрально, но именно этим и цепляют сегодня. Всё настолько празднично и сурово, что визуальный ряд становится самостоятельной историей.
Нынешний зритель в фильме увидит вовсе не учебник истории. Всё, что делает Годунова уязвимым, — не интриги, не враги, а тревога и страх самому себе не простить.
Показательно, насколько здесь сцены массовые сменяются сценами тишины, где главный герой будто пытается услышать своё сердце среди шума толпы.
В этом и парадокс: оперный формат подразумевает роскошь, масштаб, выверенность, но именно в фильме Строевой проявляется хрупкость власти и беспомощность даже самого сильного. Думаете, подобной психологической тонкости не бывает в старом советском кино?
Попробуйте сами увидеть эту двойственность — она впечатляет ничуть не меньше, чем музыка.
Не раз слышал, что Лжедмитрий в «Борисе Годунове» — стандартный злодей, чья угроза очевидна и предсказуема. Но вот что изменила Строева: Г. Нелеп играет его не как демона, а как идею — идею альтернативного пути.
Кажется, не столько он двигает историю, сколько сама эпоха через него говорит с Годуновым.
Иногда мне кажется: все главные решения в «Борисе Годунове» давно сделаны героями до начала истории, и все они лишь расхлёбывают последствия прошлого. Фильм не оправдывает и не обвиняет — он фиксирует: быть на вершине значит не выбирать по-настоящему, а только изображать выбор под чужим взглядом.
Сильно ли мы готовы отличить собственные желания от чужих ожиданий, когда на нас смотрит весь мир? Вспоминая сцены тронного зала и усиленный трагизм музыки, трудно не увидеть свою, личную драму.
Чем чаще возвращаюсь к этой картине, тем больше она про сегодняшние внутренние страхи — и про одиночество тех, кто оказался в центре внимания.
Что думаете вы: можно ли было всё изменить или всё неизбежно шло к такому финалу? Если вы досмотрите этот фильм до конца — уж простите за игру слов — он отпустит вас не сразу.
Музыка и взгляды персонажей остаются со зрителем надолго. Проверено не раз на себе.